2.2 C
Kyiv
Понеділок, 25 Жовтня, 2021

Революция от первого лица: События на Майдане 18 февраля

Журналист ИНФОРМАТОРа делится воспоминаниями о событиях на Майдане 18 февраля.

Во время моей жизни произошло две революции. Я был мал, поэтому не смог бы детально описать свои впечатления о первой. Помню лишь, что протестующих всегда поддерживали мои родители. Наверное, это понимание гражданской ответственности передалось мне по наследству. В школе же мы пели политические песни, не понимая их смысла. Ведь так делало большинство.

Вторую революцию, произошедшую в 2013 году на Майдане, я пережил в студенческие годы и стал непосредственным участником событий. Что может заставить 20-летнего молодого человека выйти и поддержать протест? Риск и ощущение адреналина в крови? Это правда. Однако есть и обратная сторона луны. Так получилось, что университет мне привил не только критическое мышление (поэтому я всегда акцентировал внимание на том, что задача учебных заведений – научить мыслить и анализировать), но и познакомил с трудами классиков в области политологии и юриспруденции. Платон, Кампанэлла, Мор, Гобс, Локк, Ж. Ж. Руссо, Кант, Гегель, Кропоткин, Бакунин и многие другие философы позволили мне сформировать представления о правовом и справедливом государстве.

- Реклама -

В то время я не видел “идеального” государства в реальной жизни. Мне казалось, что мы скатываемся в некий симулякр России – более демократический, но уже не свободный. Коррупционные суды, нарушения прав человека и давление на средний и малый бизнес взращивали социальный протест среди народа. Требовалась искра для того, чтобы пламя возгорелось. Этой искрой стало подписание ассоциации о евроинтеграции, о которой нам твердили политики с 2004 года.

В центре столицы появляются первые сотни человек, первые песни и танцы, первые палатки, первые полевые кухни. Большинство населения страны находится дома и возмущается происходящему, глядя в телевизор. И я тоже высказывал свое недовольство среди друзей, однако не верил, что эта горстка протестующих сможет что-то изменить в стране и посоревноваться с Левиафаном.

Вроде бы все происходило спокойно, пока ночью с 29 по 30 ноября 2013 года палаточный городок не был жестоко разогнан милицией. Не знаю, сколько раз я просмотрел кадры, где правоохранительные резиновые дубинки наносили удар за ударом протестующим, которые падали, истекали кровью, плакали. Я не читал новости вот уже 4 года, а тут интернет и телевизор работали круглосуточно. Стало ясно, что это кровопролитие вылило в огонь цистерну с бензином. Противостояние началось.

Уже не сотни, уже тысяче людей находятся в правительственном квартале. Я стоял позади толпы и лишь слышал, что вдалеке взрывается пиротехника, звенят цепи, кричат люди. Не ожидавшая подобного развития событий милиция сдерживает наступление. До администрации президента остается две сотни метров. Вспышка, загораются коктейли молотова, которые летят в сторону блюстителей порядка. В протестующих бросают светошумовые гранаты и выпускают газ. Для меня это лишь начало революции, театр, который приходится наблюдать сквозь щель в занавесе. Но брать участие в этих проявлениях насилия я еще не готов.

Однако в другой части центра Киева захватывают киевскую городскую администрацию. Бастилия взята. Люди обнимаются, пожимают друг другу руки, поздравляют с победой. Все уверены – первый этап пройден, осталось лишь немного. Но мало кто хотел, кроме отчаянных горячих голов, продолжать конфликт в радикальной форме. Поэтому к вечеру всех окутывает тишина. От администрации президента отступают.

Начинается строительство баррикад. Палаточный городок на Майдане обрастает границами и инфраструктурой. Появляются подразделения “самообороны”. Кто-то берет ответственность за регулирование транспортного движения, кто-то за медицинскую помощь, кто-то за поставку продуктов и готовку еды. Организации правых радикалов объединяются в “Правый сектор”, “Белый молот” и “С14”. Некоторые оставляют за собой существующие ранее названия. В них входят футбольные ультрас, приверженцы национализма и социал-национализма, а также нацизма. Отдельными группками собираются представители левых сил, которые находятся в меньшинстве.

На сцене выступают политические лидеры, которые финансируют мероприятия и пытаются поддерживать порядок. Изредка приглашают звезд украинской эстрады для проведения развлекательных мероприятия.

В это время власть начинает усиливать политические репрессии, закрывая доступ оппозиционеров к эфирам проправительственных телеканалов. Граждан, поддерживающих Майдан, вызывают на допросы и проводят дома обыски.

“Лидеры” Майдана пытаются провести переговоры с правительственными силами и решить все демократическим путем. Хотя после первых серьезных столкновений стало ясно, что мирным путем этот протест не обретет победу.

Все это время я лишь наблюдая за событиями, стараясь не участвовать в жизни палаточного городка. В университете все обсуждали случившееся, проводили политических анализ, общались с преподавателями, которые поощряли студентов поддержать протест. Они аргументировали это тем, что молодые люди должны спасти свое будущее здесь и сейчас.

16 января 2014 года парламент, в котором находились в большинстве представители правящий партии, принимает “диктаторские законы”, нацеленные на недопущение проведения протестов. На следующий день граждане организовывают сборы на Майдане, называемые Вече и слушают “лидеров”, которые вновь обещают провести переговоры и договориться, чтобы законы отменили.

Я находился в тот день возле сцены и крикнул: “Перестаньте лгать”. Кто-то поддержал мой возглас, кто-то осудил. В голове мелькнула мысль: “Сегодня день закончится кровью. Это единственный шанс, что-то поменять в нашей стране”.

Через час люди, которые сказали лишь, что больше не доверяют украинским политикам, стали призывать отправиться в сторону парламента и высказать свое недовольство. Среди них были люди с палками и битами, на голове которых вместо шлемов красовались мотоциклетные шлемы или кастрюли, кое-кто успел раздобыть или забрать во время первых столкновений полицейские щиты.

Милиция преградила толпе дорогу на улице Грушевской. Что было решением опрометчивым. Протестующие накинулись на представителей внутренних войск и специального подразделения “Беркут”, оттеснив их за автобусы. Автотранспорт первым попал под раздачу. Потом в силовиков полетели бутылки с водой и булыжники. Виталий Кличко прибыл успокаивать толпу, из-за чего получил добротную струю в лицо из огнетушителя. Мне это понравилось. Я видел, как у людей освободились некие животные инстинкты, чистая ненависть, причем довольно рациональная. Словно та злость, накопившаяся после избиения студентов в палаточном городке 2 месяца назад, смогла по-настоящему освободиться. Люди понимали, что грозит опасность не им, а будущему поколению. Они отреклись от “лидеров”, они отдали себя зарождающемуся революционному организму.

И революция началась. Не ради существующего, а ради будущего поколения. Вот они 16-30-летние парни, в самодельных доспехах, идут биться с подготовленными защитниками государства.

Кто-то из “нового поколения” и кинул первым коктейль молотова. Он и поджог автобус. Люди с разных городов и разных возрастов стали подходить к месту событий, неся с собой канистры с бензином и пустые бутылки. Возгораемых смесей становилось все больше, а милиция стреляла из дробовиков резиновыми пулями и не прекращала бросать светошумовые и газовые гранаты.

И вот уже я в гуще событий. Спрятав лицо за медицинской маской, купленной в ближайшей аптеке, бросаю булыжники. Один из парней подошел и вежливо сказал: “Ей, парень, будь аккуратнее, не попади в наших”. Кто-то успел принести и на линии разграничения с полицией поджечь шины. Дым от шин и слезоточивый газ ослеплял, оставлял неприятный привкус во рту. Молодые девушки промывали глаза молоком. Ботинки покрылись копотью. Пол ночи я пробыл в центре бурлящих исторических событий.

Самым тяжелым для меня был момент, когда выносили раненных. У кого-то повредило лицо, у кого-то конечности. Хочу выразить благодарность медикам Майдана, которые лечили людей день напролет.

На следующий день я снова пришел на Грушевского. Казалось, что революция никогда не устает, некоторые участники столкновений не спали ночь и продолжали бороться. Баррикады росли с помощью глыб льда и мешков с песком. Гранаты взрывались почти каждую минуту. Мне позвонила мать, узнала, что я на Майдане. Она просто сказала: “Будь осторожен”.

Вечером бои набрали оборотов. Я тогда вместе со всеми кидал камни и коктейли молотова в полицию, прячась за щитами. В боях брали участия люди разных слоев населения. Авангардом выступали футбольные фанаты и члены националистических организаций, но им помогали люди из самых разных слоев населения. Среди них кто-то подвозил дрова и бензин, кто-то приносил теплые вещи, кто-то готовил коктейли молотова, а кто-то лечил раненных.

Так продолжалось еще несколько дней. Иногда на Грушевского все было спокойно, иногда “горячие фазы” возобновлялись. Во время перемирий я сидел дома и следил за новостями. В свободное время приезжал на Майдан, чтобы поволонтерить. Я раздавал желающим в здании Украинского дома теплые вещи. Тогда мне запомнился один священник, который стоял вместе с другими представителями духовенства на небольшом участке, который разделял полицию и баррикады протестующих. Он молился за мир. Он подошел ко мне и тихо спросил: “А есть ли у вас бронежилет?”. Я отрицательно помотал головой. Тогда меня удивило, что человек желающий мира, готовился к войне.

Дома тоже было неспокойно. Постоянно складывалось ощущение, что вот-вот в квартиру нагрянет милиция. Некоторые мои знакомые уже сидели в тюрьме. Их вечером ловили лица в гражданской форме, били и забирали в участки. Ощущения были словно в пьесе “Дни Турбиных”. В голове крутятся мысли о будущем. Тревожат вопросы: “А что будет, если проиграем?”. Какие будут последствия? В какой стране нам придется жить?

В глубине души я желал. чтобы день Х наступил поскорее и все решилось раз и навсегда. Ждать пришлось недолго. 18 февраля, читая новости, я попал на заголовок: “Киев в огне”. В разных уголках столицы происходили столкновения протестующих с полицией. Я незамедлительно отправился в центр города. Площадь возле сцены пустовала. С правительственного квартала доносились крики, выстрелы и был виден дым.

Бои на улице Шелковичной запомнились мне надолго. В памяти отчетливо запечатлелась картина того, как пожилая женщина тащит за собой мешок, наполненный брусчаткой. Воздух был наполнен криками, ударами ломов об плитку, взрывами фейерверков, выстрелами, сиренами скорой помощи и многим другим.

Я быстро прибился к группе протестующих, которые единым организмом, по общей команде отправляли камни и горючие смеси в сторону беркутов. Никаких лидеров, никаких центров управления – идеально отточенная автономия движений. Какие-то невидимые нити соединяли мироощущение всех участников.

Откуда не возьмись появился старый афганец.

– Парни, разойдись, сейчас мы по ним из пиротехники лупанем.

Отчаянный был мужик. Держал в руках с десяток салютных “ракет”, прикрепленных к длинным палкам. Они со свистом вылетали, взрываясь около защитников режима мириадами разноцветных искр. Толку, конечно, было мало, но зато эффектно.

Придя абсолютно голым, в плане какой-либо амуниции, я получил обмундирование благодаря доброй неизвестной женщине. Она нашла для меня противогаз и подарила кожаные перчатки “чтобы руки не повредить”. Спасибо ей большое. Жаль, что я не могу упомянуть вашего имени.

В первые часы борьбы победу одерживали повстанцы. Беркут удачно отходил вглубь правительственного квартала, до пересечения Шелковичной и Институтской. Фигуры в синих бушлатах заседали на крышах зданий, целясь из травматического оружия в протестующих. Выбирали они самые “доступные” цели: неподвижных зевак или пенсионеров. Так при мне рядом стоящему деду точным выстрелом выбили глаз. В целом пострадавших было огромное количество. Пятна крови усеивали землю около фонтана в небольшом сквере. Там работали медики-волонтеры, которые оперативно оказывали медицинскую помощь. Сильно запомнился неприятный, сладковатый запах антифриза, которым поливали протестующих из водометов. Не знаю, законно ли это было? Хотя, какая в этом сейчас разница…

Казалось, что победа вот-вот и окажется в руках. Ведь то упорство и отвага, с которыми люди встречали врагов, не могла закончится. Что должно побуждать человека вступать в противостояние с противником, который на порядок сильнее и подготовленнее? Желание победы и понимание, что обратного пути не будет.

Но ход событий был сломлен. Причем страшно и жестоко. Беркут и внутренние войска, словно открыв второе дыхание, погнали протестующих к баррикадам. В глазах бегущих людей был виден нечеловеческий страх, будто бы в один момент весь героический задор рассеялся. Некоторые безумцы успевали сдерживать “Беркут” контратаками, но все же признали свои попытки тщетными.

Около баррикад было “кровавое столпотворение”. Люди, преодолевая физические возможности, можно сказать, запрыгивали на ледяные стены, созданные из мусора, металлических конструкций и мешков с песком. Кто-то падал под ноги. А “правоохранители”, казалось, максимально остервенели. Палки наносили удары по гражданам всех полов и возрастов. Мне в спину прилетело несколько камней и резиновых пуль. Боль в подобные моменты не чувствуешь, она настигает после.

Когда я взобрался на баррикаду, то увидел как упавшую женщину затаптывают. Один из протестующих достал травматический пистолет и сделал несколько выстрелов по наступающим силовикам. Конечно, травматические пули не нанесли им серьезного урона, зато заставили отойти на несколько метров.

Замешкаться, взобравшись на баррикаду, было моей ошибкой. Из-за взорвавшейся рядом гранаты, я повалился наземь вниз головой. Очутившись на асфальте, меня догнала и вторая граната, взорвавшаяся в нескольких сантиметрах от лица. Когда пришел в себя, увидел, как меня тащит за руку один из протестующих.

– Живой? – поинтересовался он.

– Живой, – ответил я и улыбнулся.

В немного побитом состоянии, с сажей на лице и разорванной в нескольких местах одежде, я отправился домой. Шел пешком долго, боялся, что по дороге остановят милицейские, узрев меня в подобном виде. А их рыскало немало по городу. Ловили “майданутых”.

Дома я абсолютно обессиленный лег спать, даже не снимая пропахшую бензином одежду. Рядом лежал ноутбук и показывал новости. Наутро я снова отправился в центр столицы, даже не подозревая, что буквально через день произойдет величайшая трагедия современной Украины.

Антон Визковский

фото – Роман Петушков

для ИНФОРМАТОРа

-- Реклама --
загрузка...

ПО ТЕМІ

НОВИНИ ПАРТНЕРІВ

НАЙПОПУЛЯРНІШЕ

НАПИСАТИ ВІДПОВІДЬ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Цей сайт використовує Akismet для зменшення спаму. Дізнайтеся, як обробляються ваші дані коментарів.

-- Реклама --
загрузка...

ОСТАННІ НОВИНИ

ПОДІЛИТИСЯ З ДРУЗЯМИ

ми у соцмережах

526,795Facebook>

НОВИНИ ПАРТНЕРІВ

Реклама